Заседание 19-е / 02 февраля 2010

«Козырный туз» обвинения. Хроника суда по делу о «покушении». Заседание 19-е

Другие заседания: 11-е12-е13-е14-е, 15-е16-е17-е18-е, <19-е>20-е21-е,  22-е

Как и во всяком уголовном деле с обвинением по серьезным статьям и перспективами долгосрочной посадки обвиняемых, в деле о покушении на Чубайса имеется главный свидетель обвинения. Главный свидетель обвинения — это человек, показания которого обычно не оставляют у суда сомнений, что обвиняемые – несомненные преступники. Но для того, чтобы свидетель стал главным свидетелем обвинения, то есть осознал, что на основании его свидетельств обвиняемые сядут в тюрьму на много лет, вплоть до пожизненного, его обычно чем-то «мотивируют», то есть «убеждают» или «уговаривают» дать свои «главные» показания. Чем и как мотивировали главного свидетеля обвинения дать показания в рассматриваемом здесь процессе, нам и предстоит понять.

   В зал зашел Игорь Петрович Карватко, сорока лет, крепкий, рослый, вполне уверенный в себе. Прокурор осведомился у него, знает ли Карватко подсудимых. Ответ была краток: «С Яшиным в дружеских отношениях, с Найденовым знаком, Квачкова видел два-три раза до 2005 года, Миронова вообще не знаю».

   Прокурор попросил его рассказать о событиях марта 2005 года, свидетелем которых тот оказался.

   Повествование получилось длинным, обстоятельным:

   — С Яшиным мы познакомились в начале двухтысячных годов, нас познакомил мой друг, его сослуживец Паньков. У нас завязались дружеские отношения. На каком-то дне рождения я познакомился и с Найденовым, я знал только, что его зовут Саша. С Квачковым мы увиделись на каком-то празднике, мы с ним общения не поддерживали. У нас состоялся лишь один разговор. Он спросил, где я служил, я ответил, что в армии вообще не служил.

   Найденов, зная, что я занимаюсь частным извозом, бывало, просил отвезти его на дачу или в аэропорт. 14 марта 2005 года мы встретились с Найденовым, он свел меня с человеком, который был мне нужен. Дело было у ресторана, откуда Найденов вышел с женой. После этой встречи Найденов при мне объяснил жене, что ему позвонил Роберт Яшин и просил сделать электропроводку у Квачкова на даче. Я, услышав это, сказал, что могу довезти его до пересечения МКАД и Минского шоссе, где его ждали Яшин с Квачковым. Мы поехали, попали в большую пробку на Ярославке. Они позвонили Саше и договорились, что не будут нас ждать на дороге, уедут без него, чтобы не терять времени, а я довезу Сашу прямо до дачи. Мы с Сашей тогда доехали до его дома на Ленинском, взяли инструменты и поехали на Можайку. На Можайке, уже выехав на МКАД, Саша созвонился с Робертом, и он уточнил, что нам нужно за Голицынский пост проехать и повернуть. Мы проехали пост, но там не было никакого поселка. Мы обратно выехали на Можайку, проехали в сторону области. Было скользко, мы пронеслись мимо поворота, потом вернулись к повороту. Там еще стояла белая машина, иномарка. Возле нее было три человека, один стоял перед машиной, другие два сбоку. Они сразу, как по команде, повернулись к нам спиной. Причем один стал с зеркалом возиться, а другие что-то вдали рассматривали.

   Мы подъехали к КПП на дачные участки, там пропускной режим. С охранником общался Саша, он назвал охраннику номер участка и фамилию, к кому едет. Мы доехали до участка, не огороженного забором. На дороге стоял СААБ, на участке было три человека. Один из них Роберт Яшин, второй – Квачков, третий – я его никогда не видел, его звали Саша. Потом уже я понял, что это сын Квачкова — Александр Квачков. Саша Найденов сказал: «Как проводку делать, если температура в доме такая, как на улице». А Квачков сказал: «Главное, чтобы сделать все до восемнадцатого числа, когда сюда съедутся гости». Роберт Яшин пояснил ему, что надо бы дом протопить, прежде чем что-то делать. Тогда Квачков-отец сказал Александру Квачкову: «Ты оставайся, протопи дом, прогрей». Александр сказал: «Мне надо купить сигарет, воду». Квачков-отец просил меня доехать с ним до КПП, я всё куплю, говорит, а ты вернешься, отдашь пакет. Он очень спешил. Я вернулся, отдал пакет, забрал Яшина и Найденова и поехал с ними в Москву. А Квачков-сын остался в доме. Я довез Яшина и Найденова до Москвы, и мы договорились, что 16 марта мы вместе поедем в поселок «Зеленая роща» и они все закончат.

   16 марта я задержался, приехал на КПП, позвонил Роберту, он мне назвал номер участка, и меня пропустили. Я проехал на участок. Там все преобразилось. Снег расчистили, в самом доме было уже тепло. Но 14 марта Найденов упал на крыльце. Тогда никто не обратил на это внимания. А 16 марта, когда он подал мне левую руку поздороваться, я обратил внимание, что правая рука у него распухла. Он был в этот день сильно выпивши. Роберт его ругал, а Найденов говорил, что это он принимает анестезию.

   В доме все было прибрано, лежал электропровод. Людей на участке было трое: Яшин, Найденов и Александр Квачков. Пообедали. И мы поехали по просьбе Роберта на строительные рынки. У Роберта был список, что нужно купить. Мы приехали на станцию Жаворонки, Роберт в аптеку сходил, купил йод – сетку Саше сделать. Мы заехали в сам поселок Жаворонки, там были пятиэтажные жилые дома. Роберт зашел в подъезд, я спросил у Саши, можно ли мне набрать там воды для стеклоочистителя, она кончилась, взял пятилитровую баклажку и пошел вслед за ним туда же. Поднялся не помню на какой этаж, кажется, на третий. В этой квартире был еще один человек, похожий на гастарбайтера, он говорил, как приезжий, с украинским акцентом. Разговаривали они о каких-то срубах, не помню, я не вникал. Саша был уже порядком выпивши, так как на каждой остановке он покупал алкогольный коктейль. Потом мы поехали на выезд, въехали в тупик, там на выезде были ворота зеленые. И вот когда мне задают вопрос о воротах неких владений Чубайса, то я отвечаю – эти ворота, в которые мы ткнулись, были на выезде, это были ворота промзоны.

   Найденов уже спал на заднем сиденье, мы остановились у магазина, растолкали Найденова, пошли в магазин. Роберт пошел со списком по отделам, Найденов стоял у входа в магазине, я стал что-то рассматривать. Потом Найденов выбрал утеплитель, свернул рулоном, а Роберт все это оплатил. Они загрузили покупки, и утеплитель положили между спинок сидений в машине. Александр Найденов сел сзади справа, Роберт сел спереди, я сел за руль. Утеплитель выпирал, Найденов пытался что-то сказать, Роберт на него ругался. Зачем эти покупки производились, никто на эти темы со мной не разговаривал. Я их привез на станцию Голицыно. Они что-то покупали там на рынке. Найденов там потерялся, с ним созвонились, он нашелся. Уже снова успел выпить. Вернулись в поселок «Зеленая роща». Ужинать собирались, водку на стол поставили. И вот получилось так, что вечером Квачков приехал. А Александр Найденов спит в кресле, уже невменяемый. Квачков стал кричать, выговаривать Яшину, что уже среда, а ничего не сделано. Главное, что Найденов не сделал проводку, а теперь уже и не сделает, — такой пьяный.

   Потом приехал кто-то и его нужно было встретить на КПП. Сына Квачкова я довез до КПП, и там он кого-то встретил. Квачков-сын на КПП из-за сугроба машину не сразу увидел, он кому-то позвонил с моего телефона, свои вещи он на даче оставил, и машина, то ли «девятка», то ли «восьмерка» проехала на участки. Стекла у нее были тонированные. Машина стояла на дороге, на улице около гаража стоял сын Квачкова и молодой человек. Он был в зимней одежде и диодный фонарь на лбу. Лица этого человека я не увидел. Они зашли в дом. Я тоже потом зашел в дом узнать, где Найденов. Он сидел в кресле. Я взял кружку, чтобы выпить чаю, и тут состоялся разговор между Квачковым и Квачковым-сыном. Квачков спрашивает его, на сколько хватит аккумулятора, если он будет гореть в парилке (свет ведь Саша так и не сделал). Я тоже посмотрел на аккумулятор, он был с зеленым огоньком. Я объяснил, что он новый и будет гореть не один день. Я запомнил, что на аккумуляторе был индикатор и синяя ручка для переноски. И в дальнейшем, когда мне предъявляли аккумулятор для опознания, я говорил, что синяя ручка…

   В этом месте прокурор вдруг резко прерывает свидетеля, запрещая ему говорить о следственных действиях, и Карватко возвращается к событиям на даче 16 марта 2005 года.

   — Они определились со светом, Найденова попросили на выход. Он, пьяный, шатаясь, пошел на выход, дошел до моей машины раньше меня. Берется за ручку, дергает, отламывает ее, падает в снег и начинает смеяться. Я говорю Яшину: что я буду с ним делать, Петрович? Как хочешь, я его такого не повезу. Роберт махнул рукой, сказал: «Езжай, мы сами разберемся». Я поехал, выехал через КПП. Когда – сказать не могу. Приехал я в «Зеленую рощу» в 13 часов, а остальное время я не фиксировал, это время в моих показаниях мне называли сотрудники милиции, которые меня в Твери держали…

   В монолог Карватко тут же вмешивается судья Пантелеева: «Вы зачем переводите стрелки на сотрудников милиции? Говорите о фактических обстоятельствах дела».

   Карватко согласно кивает головой:

   — Итак, я проехал КПП. Само КПП – хорошо освещенное место, а выезд на Можайское шоссе не освещен. Там я остановился, чтобы протереть фары, так как шоссе темное. Я остановился у обочины, долил жидкости. В это время я увидел, что с этого места на Можайку выезжает автомашина СААБ. Номера его я не видел, но из Москвы ехала фура, свет от фуры осветил салон СААБа и через лобовое стекло я увидел Квачкова, очень четко. А рядом с ним сидел человек, и сзади тоже сидел человек. Я их не разглядел, но видел, что верхняя одежда их была светлая. Машина Квачкова быстро ушла вперед, но я нагнал ее у светофора. Она стояла впереди меня через три-четыре машины. Потом он на повышенной скорости уехал. Больше я его не видел.

   Уже на следующий день в мастерской – у меня машина сломалась – я узнал о покушении на Чубайса, и в обед увидел репортаж по телевизору, где сказали, что Квачкова обвиняют в покушении. Вот и все…

   Невольно образовалась пауза. Создалось впечатление, что все присутствующие на суде были весьма озадачены рассказом главного свидетеля обвинения. Казалось, что над всеми висит один вопрос, где же в показаниях «козырной карты» обвинения неоспоримые доказательства причастности подсудимых к покушению на Чубайса 17 марта 2005 года. Пока что речь шла лишь о попытке провести свет на даче Квачкова, столь же успешной, как охота в популярном фильме «Особенности национальной охоты» или рыбалка в не менее известных «Особенностях национальной рыбалки». И детальный рассказ Карватко больше смахивал на сценарий к фильму «Особенности национального ремонта дачи», нежели на показания свидетеля о сборе организованной преступной группы накануне покушения на Чубайса.

   Однако сторона обвинения придерживалась совершенно другого мнения. Первым добывать доказательства из главного свидетеля принялся прокурор. Он начал с опознания: «Молодого человека в очках, вот этого, что сидит во втором ряду, Вы когда-нибудь видели?».

   «Нет», — не подтвердил своего знакомства с Иваном Мироновым Карватко.

   Тогда прокурор переключился на объекты повествования: «Вы упомянули про белую машину. Что это за машина?».

   Карватко: «Понятия не имею. Но мне же говорили сотрудники милиции, когда допрашивали, в какое время я приехал на дачу. Откуда они это знали? Может, у экипажа этой машины и спросили».

   Прокурор: «С какой целью Найденов просил протопить дом?».

   Карватко: «Я должен только факты излагать или свои предположения?».

   Недоумение свидетеля разрешает судья: «Можете разъяснить, какая связь между теплом в доме и освещением».

   Карватко пожимает плечами: «Я не знаю, почему Найденов не мог на морозе сделать проводку. Наверное, нежный очень».

   Прокурор: «Как вы определили, что 14 марта Найденов упал?».

   Карватко: «Я обернулся на звук падающего тела в пяти метрах от меня».

   Прокурор настаивает: «Как Вы определили, что это был именно Найденов?».

   Карватко начинает терпеливо объяснять: «На участке находились Роберт Яшин, Александр Квачков и Александр Найденов. К машине пошли Яшин и я. Александр Квачков остался в доме. За моей спиной кто-то упал. Я обернулся, увидел человека, который высказался по поводу этого события словами, которые я не могу привести в суде, и я увидел его лицо».

   Прокурор не унимается: «Как Вы определили, что Найденов повредил руку?».

   Карватко, постепенно теряя терпение: «Я же объяснил, что 16 марта Найденов здоровался со мной левой рукой».

   Прокурор: «Как Вы определили, что это именно результат падения 14 числа?».

   Карватко: «Он мне сам объяснил. Он был выпивши».

   Прокурор: «Он не объяснил, почему не обратился в больницу?».

   Карватко: «Он мне сказал, что принимает «анестезию», и к врачу ехать не собирался».

   Прокурор: «16 марта, когда Вы приехали на дачу Квачкова, чем занимался Найденов?».

   Карватко вновь начинает рисовать картину особенностей национального ремонта дачи: «Они все обедали. Водка стояла. При мне строительных работ не велось. Единственно, это Найденов пробовал померить рулеткой высоту двери».

   Прокурор нетерпеливо: «Электричество он делал или нет?».

   Карватко раздумчиво: «Я видел лампочку в патроне на конце длинного провода. Кто его удлинил, я не знаю».

   Прокурор: «Осветительные приборы 16 марта были в том же состоянии, или что-то поменялось?».

   Карватко: «Нет, лампочку на длинном проводе подвешивали в помещении. А с этим проводом можно было уже в любое помещение пройти и его осветить».

   Прокурор меняет тему: «Кто вам указал квартиру в Жаворонках?».

   Карватко: «Дорогу указывал Роберт Яшин».

   Прокурор: «Вы с какой целью туда ехали?».

   Карватко: «Я приехал туда 16 числа по просьбе Яшина и мне за это заплатили».

   Прокурор обрадованно: «Почему раньше Вы сказали, что приехали за водой?».

   Карватко: «Вы мои слова пробуете перевирать, как это было не раз во всех этих процессах».

   Судья защищает прокурора: «Карватко, почему вы так агрессивны?».

   Карватко: «Ну, человек явно изменяет мои слова. Меня Найденов повел в эту квартиру за водой, когда Яшин уже туда ушел».

   Прокурор: «Почему Вы жидкость не купили на базаре?».

   Карватко: «А жидкость у меня была. Я ее просто разбавлял водой. У меня вода в этот момент кончилась. А расход был большой – погода грязная».

   Прокурор заметно разочарован ответами Карватко, но стоически продолжает искать уязвимые места в показаниях свидетеля: «Как Вы определили, что человек, который говорил с Яшиным, говорил именно с украинским акцентом?».

   Карватко оторопев: «Мне доводилось бывать на Украине и я слышал украинскую речь».

   Но прокурор требует именно лингвистического анализа: «А чем его речь походила на украинскую речь?».

   Карватко с трудом сдерживает раздражение: «Мне так показалось».

   Квачков с места подаёт совет Карватко: «Игорь Петрович, скажите что-нибудь на украинской мове».

   Судья не разрешает.

   А прокурор всё ещё не оставляет никому непонятной уже надежды: то ли поймать на чём-то свидетеля, то ли добиться от него каких-то показаний и продолжает с маниакальной дотошностью преподавателя, решившего «завалить» студента: «Можете конкретно сказать, почему Вы определили, что этот человек именно с Украины?».

   Карватко обречённо отмахивается от надоевшего прокурора: «У меня так сложилось в голове».

   Прокурор резко: «А как звали парня с фонариком на голове, которого Вы видели на даче?».

   Карватко с минуту вспоминает: «Квачков-отец обратился к нему «Иван».

   Прокурор: «Какая машина была у Ивана?».

   Карватко: «Мне это неизвестно».

   Прокурор тоном ниже, мягко: «Найденов все три дня выпивал?».

   Карватко: «Почему три дня? Первый день – 14 числа он был выпивши, но вменяемый. Он тогда вышел из ресторана навеселе, потом еще купил коктейль. Во второй день – 16 числа он был в обед уже изрядно выпивши».

   Прокурор: «Вы были на месте взрыва до 17 марта?».

   Карватко: «Меня сотрудники привозили туда и говорят: покажи, что ты здесь был. Но я этого места не знаю».

   Судья Пантелеева не дремлет: «Уважаемые присяжные, оставьте без внимания показания Карватко о том, куда его привозили сотрудники следственных органов. Вопрос я снимаю. Свидетель не давал показаний, что ему известно место взрыва».

   Квачков: «Видели ли Вы аккумуляторную батарею в других местах, кроме моей дачи?».

   Карватко: «Мне фотографию показывали…».

   Судья начеку: «Вопрос снимается как не исследованный в судебном заседании».

   Квачков: «Вас похищали в ходе следственных действий?».

   Карватко: «Да».

   Судья: «Вопрос снимается как не исследованный в судебном заседании».

   Квачков: «Вам подкидывали наркотики?».

   Карватко: «Да».

   Судья: «Вопрос снимается как не исследованный в судебном заседании».

   Квачков: «Вашей жене подкидывали патроны?».

   Карватко: «Да».

   Судья: «Вопрос снимается как не исследованный в судебном заседании». Немного подумав, добавляет: «Мы можем сейчас заявлять и спрашивать: «Был ли Квачков на Луне?». Но мы не можем исследовать этого вопроса в судебном заседании. Прошу присяжных заседателей оставить без внимания вопросы подсудимого и ответы свидетеля».

   Найденов: «На участке поселка «Зеленая роща» в доме Квачкова вы видели оружие, взрывчатые вещества, средства наблюдения, боеприпасы?».

   Карватко: «Нет, ничего подобного не видел».

   Найденов: «Расскажите про зеленые ворота промзоны, про которые вы говорили».

   Карватко: «Из поселка Жаворонки можно выехать по дороге на станцию, а параллельно идет дорога, которая ведет к промзоне. Там тупик и зеленые ворота в тупике. Они находятся в противоположной стороне от имения Чубайса, то есть от зоны бывших детских садиков РАО «ЕЭС».

   Найденов: «Сотрудники следственных органов именно эти ворота представляли как ворота имения Чубайса?».

   Судья торопливо снимает вопрос.

   Найденов: «Вы в Твери когда-нибудь были?».

   Судья не медлит с запретом вопроса.

   Найденов: «Ну, а в Питере или на Луне Вы были когда-нибудь?».

   Судья не снимает привычно вопрос, а возмущённо выговаривает Найденову: «Что это за вопрос? Подобное поведение в суде недопустимо! Вы нарушаете закон!».

   Найденов: «А Вы, Ваша честь, нарушаете нашу линию защиты!».

   Котеночкина, адвокат Найденова, пытается выправить линию защиты, поврежденную судьей: «Сколько раз и где Вы видели аккумуляторную батарею?».

   Судья и рта не даёт открыть Карватко: «Я снимаю вопрос, так как догадываюсь, для чего Вы его задаете».

   Прокурор подсказывает судье: «Свидетель говорил, что видел аккумулятор дважды – 14 и 16 марта».

   Карватко: «Я такого не говорил! Прокурор искажает мои показания!».

   Котеночкина тихо, но язвительно: «Если адвокатам запрещается задавать уточняющие вопросы, так и скажите, Ваша честь. Мы не будем их задавать».

   Судья: «Прошу оставить без внимания заявление адвоката Котеночкиной».

   Закалюжный, адвокат Яшина: «В законе нет положения о запрете повторяющихся вопросов».

   Судья: «Прошу оставить без внимания заявление адвоката Закалюжного».

   Уникальный допрос. Прокурор явно пытается поймать на неточностях, уличить в противоречиях главного своего свидетеля, но при всех попытках сделать это, рассказ Карватко на суде об особенностях национального ремонта дачи всё равно не имеет ничего общего с заявленным в обвинительном заключении, что Карватко И. П. являлся свидетелем тщательной подготовки членов организованной преступной группы к посягательству на жизнь государственного и общественного деятеля Чубайса А. Б. Защита пытается дать возможность Карватко хоть слово молвить о шантаже и угрозах, которым он подвергался со стороны следственных органов, но всё это намертво глушит судья, которая зорко сторожит подобные вылазки защиты.

   В конце-концов, убедившись, что от прокурора с чубайсовскими адвокатами толку мало, судья Пантелеева сама учиняет допрос свидетелю.

   Судья: «14 марта при заезде домой по пути на дачу брал ли Найденов какие-либо вещи?».

   Карватко вежливо напоминает: «Про инструменты я уже говорил».

   Судья победоносно: «Про инструменты Вы не говорили!».

   Гул возмущения в зале. Карватко: «Я говорил. У Найденова был вольтметр или амперметр, я не знаю, и белый пакет с плоскогубцами и другим инструментом».

   Судья: «14 числа на даче находились вещи, необходимые для проводки?».

   Карватко: «Что находилось на даче в бытовых помещениях, я не знаю».

   Судья: «Было ли Вам известно, имеет ли Найденов навыки по устройству электросети?».

   Карватко: «Я привозил его раньше в Люберецкий район на его дачу, где он делал разветвление».

   Со специальности Найденова судья переключилась на его здоровье: «14 марта в пути следования с дачи Квачкова до дома Найденова он жаловался на боль в руке?».

   Карватко: «Нет, он терпеливый».

   Судья укоризненно: «Почему Вы не предложили довезти его до больницы?».

   Карватко не принимает упрека: «Если бы попросил, — довез бы».

   Судья не соглашается: «Машина Ваша, Вы управляете, Вам и решать – везти его в больницу или не везти».

   Карватко удивляется человеколюбию судьи: «Он взрослый человек, в Москве живет, знает, где какие больницы находятся. И вообще о том, что у него серьезное повреждение, я узнал 16 числа».

   Судья: «Что это было – вывих, растяжение, трещина – что?».

   Карватко: «Он мне показал руку 16-го и пояснил: что упал на локоть – то ли сломал, то ли ушиб».

   Судья не сходит с моральной плоскости: «Я спрашиваю относительно Вас: почему Вы не предложили ему медицинскую помощь?».

   Карватко: «Ваша честь, я не доктор, и он был в одежде, а не по пояс голый, чтобы я увидел повреждение его руки».

   Судья: «Я Вас не о том спрашиваю!».

   Карватко: «А о чем!? Почему я не сделал ему медицинское заключение?».

   Судья смотрит на свидетеля с сожалением и меняет медицинский курс: «Проводка для дома покупалась или нет?».

   Карватко: «Сумок и пакетов было много».

   Судья: «Назовите те вещи, которые предназначались для электропроводки?».

   Карватко: «Я же сказал, что не знаю. Правильно я понял, что после этих покупок я должен был проверить, что у них в пакетах?».

   В этот момент судье передают вопросы присяжных к главному свидетелю обвинения. Судья читает вопросы присяжных про себя, молча откладывает их в сторону. Не оглашает! Подсудимые в лучшем положении, чем присяжные, их вопросы косяком снимает судья, но они хотя бы звучат. Но даже этого лишены присяжные заседатели, наши народные судьи.

   Миронов пытается дать шанс свидетелю говорить: «Вы связывались с Яшиным после 21 марта?».

   Карватко: «Нет, 21 марта я был задержан…».

   Судья снимает и этот вопрос, призывает присяжных забыть, что сказал свидетель и закрывает судебное заседание.

   Следующее заседание в среду, 3 февраля, в 11 часов.

   Стал удобным проезд до суда: от только что открывшейся станции метро «Мякинино» 10 минут пешком до Московского областного суда. Паспорт обязателен, зал 308.

   Любовь Краснокутская.
   (Информагентство СЛАВИА)

ПОДПИСАТЬСЯ НА САЙТ ПО ЭЛ.ПОЧТЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

%d такие блоггеры, как: